Jak žít pohromadě. Otázky bez odpovědí

Как нам жить вместе.

Вопросы без ответов.

Ганнушкина Светлана Алексеевна

Проблемы миграции занимают одно из первых мест среди проблем, стоящих сегодня перед человечеством. Повышение нашей миграционной активности связано с множеством разнообразных факторов, не последнее место среди которых занимает интенсивный рост возможностей и скоростей передвижения, ошеломляющее расширение единого информационного поля. А, как следствие, изменяется отношения к миграции, упрощаются правила пересечения границ государств. Объединяется Европа, некоторые категории граждан России на условиях взаимности получили право безвизового въезда в шенгенскую зону, другие надеются получить это право в недалеком будущем.

Критическая демографическая ситуация, свойственная развитым странам, заставляет их конкурировать за мигрантов из стран – миграционных доноров.

Западные страны активно принимают жителей других регионов. Парижская уличная толпа почти неотличима от нью-йоркской и уже наполовину состоит из людей с темным цветом кожи разных оттенков, одетых часто весьма экзотически. Возвратившись из поездки в Европу или Америку, я начинаю ощущать, что едущие на встречном эскалаторе люди как-то странно – однообразно и скучно выглядят.

Как же происходит интеграция новых граждан в старое европейское общество? Пока инокультурное внедрение идет медленно, вливание свежей крови приносит очевидную пользу. Вспомним, что Дюма и Пушкин были потомками африканцев. А кто же больше француз, чем Дюма, или больше русский, чем Пушкин?

Однако сейчас, миграционные процессы идут так стремительно, что интеграция за ними явно не успевает. И часто «новые» жители, даже приобретая гражданство западных стран, все же существенно отличаются от «старых» – культурой, традициями, иным комплексом ценностей, часто далеких от неукоснительного уважения прав человека. Прибывающие продолжают следовать своим культурным стереотипам, образуют в обществе изолированные группы.

Каким образом должно осуществляться сосуществование разных культур на общем экономическом и политическом и, главное, общественном пространстве, с общими гражданскими институтами? Как должна осуществляться интеграция этих групп в принимающее их общество? Является ли ассимиляция мигрантов единственным путем развития общества? Или общество согласно на их добровольную изоляцию?

Возможно ли надеяться на существование современного общества в виде единой мультикультурной среды? Скажу сразу, что мне очень хотелось бы ответить на последний вопрос положительно.

Но этот положительный ответ далеко не однозначен, он сам по себе представляет новый вызов. Для его реализации необходима сознательная и ежедневная работа общества. А пока эта работа, на мой взгляд, как у нас, так и на Западе, делается неудовлетворительно.

Какие же реакции на вызовы можно наблюдать сегодня и как они решаются в контексте прав человека?

Одним из ответов на этот вопрос стала принятая в феврале 1995г. рамочная конвенция «О защите национальных меньшинств», к которой Россия присоединилась в июле 1998г. Конвенция исходит из цели «достижения более тесного союза между его членами во имя защиты и развития идеалов и принципов, являющихся их общим достоянием», и констатирует, что «одним из средств достижения этой цели является поддержание и дальнейшее осуществление прав человека и основных свобод».

Это «право на равенство перед законом и на равную защиту закона. Любая дискриминация, основанная на принадлежности к национальному меньшинству, запрещается» (ст.4).

Государства, присоединившиеся к конвенции, берут на себя обязанность «обеспечивать лицам, принадлежащим к национальным меньшинствам, возможности поддерживать и развивать свою культуру, а также сохранять основные элементы их самобытности, а именно: религию, язык, традиции и культурное наследие». Государства обязуются воздерживаться «от любых политических и практических действий, имеющих целью ассимиляцию лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, вопреки их воле, и защищают этих лиц от любых действий, направленных на такую ассимиляцию» (ст.5).

Конвенция развивает понятия прав человека в отношении представителей национальных меньшинств, требуя от них соблюдения «национального законодательства и уважения права других лиц, в частности, права лиц, принадлежащих к основной группе населения или к другим национальным меньшинствам» (ст.20).

Но соблюдения законов с одной стороны и уважения прав человека – с другой, оказывается, не достаточно.

Родина прав человека – Франция, одна из немногих, не присоединилась к рамочной конвенции «О защите национальных меньшинств». Ее сочли лишней и даже нарушающей принципы равенства, братства и свободы. Французские политические деятели любят повторять, что все граждане Франции, независимо от цвета кожи, вероисповедания, происхождения – французы. Это же мне не раз приходилось слышать и от моих коллег из неправительственных организаций. Безусловно, Франция много преуспела в интеграции детей разных народов.

Но вот француз арабского происхождения завел себе четырех жен. Его пытаются привлечь к ответственности за многоженство, но не тут-то было. Если бы он заключил в Париже брак с одной женщиной, а в Марселе с другой, закон мог бы привести его на скамью подсудимых. «Нет, у меня одна жена,- смеется многоженец, – остальные три – любовницы. Как у любого француза, только я забочусь о них и их детях лучше, чем другие». Готовы ли поставленные в тупик французы признать его правоту?

Объясните мне, почему Франция принимает неожиданное решение о том, что девушки – мусульманки не могут носить платки в общественных местах? Откуда повеяло опасностью? Мы видим выступления студенток и школьниц, которые говорят: «Моя соседка покрасила одну половину головы в желтый цвет, другую в зеленый. И ей так можно ходить – это признак свободы. А я всего-навсего хочу повязать на голову тоненькую косынку, и мне говорят, что этого делать нельзя. Нельзя, потому что это признак конфессии, признак религиозной принадлежности. Почему такое неравенство?» Я понимаю эту девочку. С другой стороны, я понимаю, почему возникает этот вопрос. Сами представители меньшинств не так, как власти, убеждены в том, что они французы. «Платите пособие и не лезьте к нам!» – кричал молодой араб во время волнений в Парижских предместьях. Возможно, он и гражданин Франции, и сын гражданина, но он не чувствует себя французом. Можно объяснить это социальными проблемами, и это будет правдой, но развиваются эти проблемы в определенной среде, не признающей ни права человека, ни просто правовую систему страны, в которой живут. Не замечать этого опасно, и запретом платков делу не поможешь, пособием, порождающим иждивенчество, не откупишься, а снисходительное отношение к нарушителям не допустимо и не полезно для них самих.

В Германии, где о правах национальных меньшинств говорят и спорят много и с чувством, проблема изоляции мигрантов, как мне кажется, стоит еще более остро. Немцы не привыкли вмешиваться в жизнь соседей, они так трудятся над внедрением толерантности, что готовы мириться с традициями и образом жизни национальных меньшинств даже в том случае, когда они нарушают права человека и построенные на их базе законы. Происходит странная вещь: государство, признавая права меньшинства, перестает защищать каждого его отдельного представителя от нарушающих его права традиций.

 Недавно я наблюдала в Германии, как депутат парламента от дружественных «Мемориалу» «Зеленых» – Мари Луиз Бекк занималась возвращением в Германию ее гражданина – немецкого ребенка.

Мальчику – сыну немки – жительницы Бремена было два с половиной года, когда его отец, тунисский студент, узнал о его существовании. Новоиспеченный папаша убедился путем генетической экспертизы в своем отцовстве, изъявил желание участвовать в воспитании ребенка и пригласил его мать с сыном на свою родину в гости. Отцовства он не оформлял и по немецкому закону ни в каких правовых отношениях с ребенком не состоял.

Мать приняла приглашение и приехала в Тунис, где семья отца немедленно забрала у нее ребенка и отказалась отдавать. Посольство Германии не встало на защиту похищенного немецкого гражданина. Ничего не добившись в Тунисе, мать уехала Германию и бросилась в полицию. Там матери заявили, что это семейное дело: у них (тунисцев) такие традиции – ребенок принадлежит семье отца. Несколько месяцев хождения по кабинетам в попытке доказать, что их традиции не имеют никакого значения, что похищен гражданин Германии, обманом вырванный из рук матери, ни к чему не привели. Женщина заболела, попала на больничную койку, перенесла тяжелую операцию. Все это время ребенком занималась депутат от Бремена, которой пришлось нелегко. МВД Германии прореагировало на ситуацию только после того, как Мари Бекк поставила этот вопрос на заседании Бундестага и добилась специального решения. Ей самой пришлось ехать в Тунис, откуда в день моего отъезда она вернулась вместе с ребенком.

В той же Германии мне не раз рассказывали о том, что 14-летних девочек, родившихся и выросших в Германии, родители вывозят в страны, из которых они когда-то приехали, и выдают там замуж по местным законам. Потом молодоженов привозят в Германию и возвращаются с новоиспеченными претендентами на гражданство Германии.

И когда я спрашиваю: как же вы это допускаете? – то получаю все тот же ответ: «Ну, знаете, у них же такие традиции. Им так нравится, а нас это не касается». Я с большим уважением отношусь и к традициям и к исламу. Русские мужчины и женщины, сознательно принявшие ислам, вызывают у меня большое уважение. Но я совсем не уверена, что эта 14-летняя девочка, которая училась в немецкой гимназии, действительно хотела быть вывезенной в Пакистан и выданной замуж за взрослого незнакомого мужчину. Если даже она согласилась или повиновалась родителям, то может ли она в таком юном возрасте принять в этом вопросе сознательное решение? Не очевидно ли, что здесь нарушается равенство прав мужчины и женщины в отношении вступления в брак. О случаях убийства родственниками непокорных девушек или женщин, которые, по мнению семьи, запятнали ее «дурным поведением», тоже приходится слышать. И когда убийца попадает на скамью подсудимых, то, как же воспринимается судом традиция, нарушающая право на жизнь? Как смягчающее или отягощающее вину обстоятельство?

Есть в Германии законы, ограничивающие возраст вступления в брак и наказывающие за сожительство с несовершеннолетними? Государство снимает с себя ответственность за судьбу девочки только потому, что по происхождению она принадлежит к национальному меньшинству. Традиции, культура, вероисповедание большой и маленькой группы очень важны. Они дают нашему миру и жизни краски, он они вторичны по отношению к правам человека и законодательству, основанному на их принципах.

Мне хочется теперь вернуться к рамочной конвенции «О защите национальных меньшинств». Я думаю, что в ней речь идет не о правах национальных меньшинств, а о правах личностей, принадлежащих к меньшинствам. Статьи конвенции именно так и сформулированы. Так и должно быть. Очень важной мне представляется ст.3: «Любое лицо, принадлежащее к национальному меньшинству, имеет право свободного выбора рассматриваться или не рассматриваться таковым, и этот выбор или осуществление прав, которые связаны с этим выбором, не должны ущемлять данное лицо»

Таким образом, каждому члену общества, принадлежащему к некоторому меньшинству, государство обязано обеспечивать и гарантировать возможность выйти из этого меньшинства. Турецкий юноша из предместий Парижа, немецкая школьница пакистанского происхождения, четвертая жена французского араба (или арабского француза) – все они должны иметь возможность уйти из среды происхождения. Государство обязано гарантировать им безопасность в этом случае. Право не принадлежать меньшинству не менее важно, чем соблюдение прав тех, кто хочет оставаться его представителем.

Равнодушное отстраненное отношение к меньшинствам создает не мультикультурную среду, а среду, состоящую из анклавов, живущих по разным правилам и не соблюдающих законы страны. Такое положение, в конце концов, приведет и уже приводит к конфликтам, с которыми не удастся справиться.

Российская Федерация тоже не выживет без миграции. Численность населения РФ в 1990 г. составляла 147 миллионов, в 2002г. – 145 миллионов, в настоящее время, с учетом некоторого увеличения в последний год, составляет 142 миллиона человек. При этом наблюдается очевидный процесс старения населения, рождаемость упала до уровня развитых стран, а смертность достигла уровня развивающихся.

Можно многое сказать о грубых нарушениях прав национальных меньшинств в сегодняшней России: о растущей ксенофобии и религиозной нетерпимости, о бесчеловечном отношении в тюрьмах к выходцам с Кавказа, о необеспечении государством минимального уровня указанных в конвенции прав в отношении беженцев из Афганистана и Грузии, о дискриминации бежавших из Абхазии грузин, остающихся в России нелегалами уже более полутора десятков лет. Все эти проблемы обсуждались уже множество раз на тематических конференциях, и мы до сих пор не приблизились к их решению.

Но мне хочется вернуться к проблеме изоляции или самоизоляции меньшинства от основной части гражданского общества. Продуманная политика их интеграции совершенно необходимы в сегодняшнем ускоренно развивающемся мире. Иначе неизбежно будут возникать раздражение и конфликты между разными группами населения. Мы явственно видим это в России, где власти, в особенности региональные, не только не стараются создать обстановку толерантности, но и манипулируют агрессивными настроениями населения, переключая общую неудовлетворенность ситуацией с себя на чужаков.

Приходится с сожалением признать, что взяться за решение проблем сосуществования культур и традиций, их соотнесение с правами человека нет серьезного намерения и возможностей. Не может быть гостеприимным народ, который не чувствует своей ответственности за то, что происходит в стране.

Поэтому нам до лучших времен едва ли удастся выработать эффективные механизмы интеграции. Однако осознать, что рост миграционных потоков в Россию есть реальность, обусловленная ходом развития человечества, и противостоять этому силовыми методами бессмысленно и небезопасно.